История дала нам «чистый» эксперимент по измерению влияния «идеологического качества» человека на его положение в прейскуранте жизней. Будем следовать критериям западной прессы. Вот как она излагает июньские 1990 года события в Румынии. На выборах, признанных на Западе «чистыми», победил Фронт национального спасения и кандидат в президенты Илиеску. Оппозиция, тем не менее, потребовала отставки правительства и запрещения бывшим коммунистам (в том числе Илиеску) занимать государственные посты. До этого она несколько месяцев проводила демонстрации в уговоренном месте — на Университетской площади. Теперь студенты вышли в город, захватили здание телевидения и МВД, архив, несколько полицейских участков, сожгли несколько автобусов и грузовиков. Полиция проявила нерешительность (что естественно после того, как в течение нескольких месяцев вылавливали солдат госбезопасности, расстрелявших демонстрацию в Темишоаре). Илиеску вызвал шахтеров, которые приехали с дубинками, разогнали и избили демонстрантов. В ходе волнений погибло 6 человек. Как пишут газеты, «весь мир содрогнулся» от таких репрессий и под одобрительные комментарии западной прессы США прекратили всякую экономическую помощь Румынии.

Что можно сказать о таком представлении со бытий? Нисколько не оправдывая Илиеску (репрес­сии с помощью «общественных организаций» — это шаг к обществу фашистского типа), отмечу демонстративный дуализм западной прессы в отношении к аналогичным событиям. Недалеко от Румынии — в Израиле уже три года продолжалось уникальное «мирное восстание» (интифада) палестинских школьников и студентов. Они принципиально не применяют насилия и даже камни бросают в сторону израильских солдат только для того, чтобы снять невыносимое нервное напряжение (вся процедура интифады скрупулезно разработана международной группой с участием культурологов и психологов и является очень важным экспериментом в поиске путей ненасильственного решения конфликтов). Ответные репрессии совершенно неадекватны, и все на Западе просто привыкли к регулярным сообщениям об убийстве палестинцев (к моменту румынских событий было убито более 2 тысяч подростков). А что было бы, если бы эти школьники и студенты заняли здание телевидения или МВД в Тель-Авиве? Тем не менее, ни мир не содрогается, ни экономическую помощь Израилю США сокращать не собираются и было бы даже странно этого ждать. Ценность жизни или здоровья румынского студента-антикоммуниста и студента-палестинца в глазах западного интеллигента несопоставимы.

Прошло немного времени, и эксперимент повторился в еще более чистом виде. Уже совсем недалеко от Бухареста, следуя плану демократизации и указаниям генерального секретаря КПСС, в Молдавии было учреждено движение радикальных сепаратистов, возглавить которое было по ру чено первому секретарю КП МССР Мирче Снегу ру. Ему же пришлось быть избранным и президентом. Было заявлено о желании присоединиться к Румынии, чему воспротивилось население восточной части (испокон веку жившее за валом Траяна). Чтобы придать духу Снегуру, Ельцин вручает ему оружие расквартированной в Молдавии Советской Армии, включая современную авиацию и ракетные системы «Ураган», по огневой мощи уже принадлежащие к классу оружия массового уничтожения. И в июне 1992 года, в ночь школьных балов и белых платьев, по официальному приказу президента, зачитанному по те левидению, наносят ракетный удар по Бендерам — всего в полусотне километров от Кишинева. Шестьсот убитых и 160 тыс. беженцев. Затем новорожденные предприниматели тщательно грузят на грузовики и платформы, предоставленные демократическим правительством, готовую продукцию, сырье и станки предприятий Бендер и отправляют на Запад — да здравствует рыночная экономика! Магазины, естественно, очищаются героями борьбы с тоталитаризмом.

Любопытно, что повсюду в побежденных традиционных обществах современная демократия приходит под ручку с преступностью. Милый союз. В Грузии рыцари демократа Шеварднадзе, большие энтузиасты частной собственности, проявили ту же предрасположенность к овладению чужой собственностью, что и рыцари Снегура. Когда штурмом были взяты Сухуми, Шеварднадзе дал своим войскам три дня на разграбление («и ни часу больше!»). И прибыли платформы, и погрузили машины с улиц и стоянок, и увезли в демократический Тбилиси. Со смешанным чувством слушал я рассказы грузинских интеллигентов о том, как в их квартирах в Сухуми выламывали паркет и как они лезли с чемоданами на пароходы, чтобы найти защиты у «кованого сапога» еще советского солдата в Сочи. Теперь этот солдат разоружен, и приходится грузинской интеллигенции бежать на Запад, мыть тарелки в барах по теневому контракту.

Какова была реакция на события в Бендерах западной Демократии, среднего европейского интеллектуала? Никакой. Они об этом или не узнали, или не придали никакого значения. Но почему же? Среди погибших в Бендерах было много студентов и даже румын. Один снаряд попал прямо в школу, во время бала, и погреб целый курс в парадных костюмах. Почему такое странное единодушие почти тысячи зарубежных журналистов, аккредитованных в Москве, которые не проявили никакого интереса ни к видеозаписям, ни к записи исторического людоедского приказа президента Снегура? Давайте сравним оба слу чая.

В Бухаресте избили палками политических противников, которые только что сожгли Министерство внутренних дел и здание Телевидения. В Молдавии, не разбираясь в политической принадлежности жертв, пустили ракеты против мирного города — против людей, которым и в голову не могло прийти поджечь что-либо в Кишиневе. Единственная их вина была в том, что большая часть взрослого населения «неправильно» проголосовала во время референдума. Но какова разница в цене жизни даже этнически и социально вполне равноценных персон.

Фридрих фон Хайек, блестящий теоретик рыночной экономики, сказал в 1984 г. в Гамбурге, что для существования либерального общества необходимо, чтобы люди освободились от некоторых природных инстинктов, среди которых он особенно выделил инстинкт солидарности и сострадания. Признав, что речь идет о природных, врожденных инстинктах, философ выявил все величие проекта современного общества: превратить человека в новый биологический вид. То, о чем мечтал Фридрих Ницше, создавая образ сверхчеловека, находящегося «по ту сторону добра и зла», пытаются сделать реальностью в конце ХХ века. Небольшая раса тех, кто сумеет вырвать из своего сердца и души некоторые инстинкты и культурные табу, составит «золотой миллиард», который с полным правом подчинит себе низшие расы. Автоматически будет устранен и инстинктивный запрет на убийство ближнего, ибо принадлежащие к иному виду — уже не ближние (для большего спокойствия их можно будет одевать особым образом или даже внедрить им какой-нибудь ген, безобидным образом меняющий внешность, например, форму ушей). И все это — под знаменем Демократии, при поддержке ума и души интеллигенции.

Глава 4 Евроцентризм и внеисторичность мышления

Внедрять в общественное сознание упрощенные доктрины удается, по-моему, потому, что массовая культура среднего класса на Западе оказалась полностью лишенной исторической памяти и исторического видения. Когда слышишь, как немецкие или итальянские интеллектуалы в теледебатах квалифицируют население СССР как «не освоившее вечных ценностей свободы и демократии», удивляешься: как сформировались эти люди? Знают ли они жизнь всего-навсего предыдущего поколения своей страны, своих отцов? Какие вечные ценности доминировали в Германии, обожавшей Гитлера? А давно ли кончали самоубийством жертвы маккартизма в Голливуде?

Странным образом эта внеисторичность мышления сочетается с «мифом эволюционизма». При взгляде через призму евроцентризма выходит, что Запад идет «правильным» путем от рабства к высшей форме демократии, а остальные нации тычутся, как слепые котята, и поэтому от стали. Но и Запад, и эти нации взяты в виде их сегодняшних моментальных фотографий, как нечто застывшее. Евроцентрист искренне удивится, если ему напомнить, что совсем недавно, в XIX веке, в старой доброй Англии существовали совершенно зверские законы, по которым смертной казнью карались 220 видов преступлений, этого не было ни в одной восточной тирании. Человека казнили за кражу из лавки в размере 5 фунтов стерлингов и больше. В Ньюпорте в 1814 г. за кражу повеси ли мальчика 14 лет. Женщин в Англии сжигали вплоть до 1789 г. А скандал, правда, сразу замятый, уже 1990 года — когда выпустили, наконец, из тюрьмы просидевших невинно 12 лет шестерых человек, у которых под пытками вырвали признание в несовершенном преступлении. А что сказать о Франции, которая всего 30 лет назад ушла из Алжира — почти европейской страны, оставив позади, по разным оценкам, от 0,5 до 1,5 млн. трупов (при тогдашнем населении Алжира 10 млн. человек)? Жестокость карательных экспедиций французов в Алжире, которыми руководили лично нынешние демократы, кажется совершенно невероятной. Но все это для европейца-демократа — седая история. А вот СССР был тиранией, ибо Сталин в 1937 году... и т. д.

При этом отсутствие исторической памяти у либералов (как западных, так и наших собственных) доходит до такой степени, что кажется чем-то сверхъестественным. Они забывают свои собственные страсти, которые в них кипели еще вчера. Совсем недавно тема сталинских репрессий не сходила с уст и экранов. Назывались самые фантастические цифры — доходило уже и до ста миллионов расстрелянных. Весь мир с нетерпением ждал, когда же раскроются страшные архивы КГБ — и вот тогда... Требовали опубликовать данные ГУЛАГа. Раскрылись архивы КГБ — и полнейшее равнодушие. Люди забыли и саму тему, и свой собственный интерес к ней. Это вполне можно понять в отношении политиков и даже журналистов — они профессионалы и делают то, что нужно. Но ведь средний интеллектуал думает, что искренне следует своим собственным побуждениям. Почему же он ведет себя как ребенок, которого отвлекли от мороженого — и он о нем забыл? Мало того, что никто не интересуется архивами КГБ и числом жертв — просто не желают видеть тех данных, которых они жаждали и которые опубликованы. Вот подробнейшие сводки по годам и по категориям заключенных по лагерям и тюрьмам СССР с 1924 по 1989 год — читайте. Никакого интереса, невозможно уговорить.

Кстати, тема тоталитаризма сталинской системы осталась одной из самых модных в западной социальной философии. И очень редко слышатся призывы рассматривать эту проблему в исторической перспективе. Вот выдержки из недавнего выступления философа из Чикаго Билла Мартина на тему «Либерализм: модерн и постмодерн» на симпозиуме, посвященном теме тоталитаризма. Он сказал, в частности:

«Вначале критика тоталитаризма развивалась в двух направлениях, одно ассоциировалось с Адорно и Хоркхаймером, другое — с Ханной Арендт. Последнее было вознесено до небес либералами холодной войны, ибо оно вытаскивало из болота Европу и США. Критика Арендт ставит проблему в хорошо известные нам рамки, прекрасно устраивающие США. В частности, в соответствии с интересами США она противопоставляет Сталина и Гитлера «открытому обществу». Но это — слишком упрощенная картина. Правда, что Сталин внедрял марксизм тотализирующим образом, видимо, усугубляя некоторые тенденции, которые изначально присутствовали в марксизме. Однако, с какого рода задачами столкнулся Сталин? Этот вопрос никогда не задавали себе Рорти и другие либералы в стиле Арендт и Дьюи. Сталин и другие лидеры КПСС решали задачу преобразования типа жизни, приведшего к огромным страданиям, в тип жизни, ведущей к постоянному улучшению для основной массы населения, при том, что это одновременно было самым концентрированным выражением войны двух миров. Сталин и другие лидеры решали задачу освобождения значительной части земли и населения всего мира из тисков империализма... Сталин сделал огромное количество ошибок и зла; можно сказать, что он отдал народ на заклание ради марксизма, который стал к тому времени закрытой диалектикой, катехизисом. Однако, при всех этих ошибках, именно Сталин и советский народ разбили нацистов, понеся неизмеримые жертвы. Ни тогда, ни сегодня «либералы» не могут похвастать чем либо подобным, и вопрос о столкновении двух тотализирующих идеологий должен рассматриваться именно в этом плане... Правда в том, что «либералы», которые предложили видеть дейст вительность как «столкновение либерализма с то талитаризмом», были либералами холодной вой ны, чье понимание мира было совершенно манихей ским и, таким образом, тоталитарным» [22, с. 78].

Билл Мартин упрекает американских либера лов в том, что они сегодня замалчивают известный исторический факт: советский народ в условиях тотализирующего сталинизма смог разбить гит­леровский тоталитаризм, реально угрожающий цивилизации. Рос­сийские либералы-евроцентристы идут гораздо дальше американ­ских. Исходя из принципа «Запад всегда прав», они уже доходят практически до полного оправдания гитлеризма. Это становится тем более гротескным, что особую активность в поисках оправдания нацизма проявляют еврейские интеллектуалы. Так, Исаак Фридберг в большой статье «Драматургия истории: опасность всегда исходила только с Востока» [15] переживает трагедию нордических защитников демократии:

«Финансирование национал-социализма было трагической по­пыт­кой Запада защититься от российской экспансии в комму­нис­тической оболочке... Вторая мировая война с ее чудовищными, трагическими потерями для славянских, немецко го и еврейского этносов была следствием ошибочной российской внешнеполитической доктрины».

Примечательно, что коммунистической, по мнению Фридберга, была только оболочка, а корни трагедии Запада — в постоянной экспансии России. При этом наши либералы так обращаются с историей, что каждый раз недоумеваешь: то ли их самих ослепила идеология, то ли они надеются ловко одурачить читателя? В последние годы одна из главных тем евроцентристской песенки в России — создание образа исторического и вечного врага России в лице Востока, вообще нехристианских народов. В мягкой форме этим занимался уже Илья Эренбург. Сегодня особенно плодовито работает В. Кантор, а иногда тонень ким голоском подпевают и демократы вроде Валерии Новодворской. Она по установленной схеме оплакивает Россию, которую погубили Православие (Византия) и татары: «Нас похоронили не под Нарвой, не на поле Куликовом. Нас похоронили при Калке. Нас похоронили в Золотой Орде. Нас похоронила Византия, и геополитика нас отпела».

 Вот и Исаак Фридберг уверенно вещает: «Ни­ког­да, за всю историю России, Запад не стремился к уничтожению Российского государства... На всем обозримом историческом пространстве угроза существованию России всегда приходила только с Востока».

Это — пример лжи, замаскированной примитивными семанти­че­скими трюками. С Востока к нам шли в Х III веке степняки, которые в принципе отвергали саму идею разрушения местных государ­ственных и религиозных структур, ибо жили благодаря симбиозу с ними, получая дань. Этот вопрос достаточно хорошо изучен (и здесь сходятся такие разные историки, как Тойнби и Гумилев). Исторические манипуляции, к которым прибегает Фридберг, типичны для евроцентризма. Иногда доходит до курьеза. Самир Амин замечает: «В XIX веке искомая неполноценность семитов Востока конструируется на базе их гипотетической «аномальной сексуальности» (впоследствии этот тезис был перенесен на негритянские народы). Сегодня с использованием психоанализа те же самые дефекты восточных народов объясня ются... их крайней «сексуальной подавленностью»!» [18, с. 92].

Посмотрим на Запад. Стремились ли тевтоны к уничтожению русской государственности? Наверное, нет. Да такой цели не ставится ни в одном нашествии, практически всегда формально речь идет о трансформации враждебного государства, его реальном подчинения путем внедрения своей информационно-культурной матрицы, выгодного себе механизма формирования новой нацио наль ной элиты — по типу того, как вирус трансфор мирует клетку, внедряя свою молекулу нуклеиновой кислоты. Тевтоны лишь хотели расчленить складывающуюся прото-Россию, обратить, насколько можно, в католичество, внедрить «западный» тип земельной собственности (сегодня российские либералы чуть не плачут из-за того, что миссия тевтонов не удалась). И это был бы тип трансформации, несовместимый с жизнью русского этноса — потому-то Александр Невский и поехал в Орду брататься с сыном Батыя и дал бой тев тонам. Потому-то он и стал святым русской земли.

Пойдем дальше по «обозримому историческо му пространству». Стремились ли поляки с Тушинским вором уничтожить Российское государство? Наверняка так они свою цель не формулировали. Хотели посадить на престол своего ставленника, пограбить и превратить куски распавшейся Рос сии в своих вассалов — только и всего. А чего хотели Наполеон или Гитлер? Да только изменить генотип России. Ну, Гитлер пожестче — с уничтожением ряда крупных городов и значительной части славянского населения (и, если забыл г-н Фрид берг, с полным истреблением евреев, состав ляющих неотъемлемую часть России). Ну разве это можно считать угрозой с Запада?

А чего хотят сегодня наши друзья с Запада, которые, по мнению Фридберга, всегда заботились о процветании Россиии и «оказывали ей массированную помощь»? Дадим слово эксперту — Збигневу Бжезинскому. В момент токийской встречи «семерки» (июль 1993 г.) он выступил в европейской прессе с советами о том, как надо «помогать России» [24]. Вот его общее указание: «Программа западной помощи должна быть подчинена четкому определению собственных геополитических интересов Запада в преобразовании бывшего Советского Союза». Как же следует заботиться о геополитических интересах Запада и как надо преобразовывать СССР? Грубо говоря, углубляя перестройку — отрывая бывшие республики СССР от России и отрывая периферию России от ее ядра «Запад должен не проявлять колебаний и заявить совершенно открыто, что именно установление нового геополитического плюрализма в пространстве, которое ранее занимал Советский Союз, является одной из главных целей политики западной помощи. Это совершенно ясно означает, что Запад не должен позволить, чтобы Кремль принял на себя какую- то особую политическую роль в этом пространстве, на что он в последнее время высказывал претензии».

Вот вам, Борис Николаевич, и «возрождение России» вместе с ее «суверенитетом». Бывший советник Картера перечисляет меры, на которых в России «должны в приоритетном порядке сосредоточиться ее западные друзья». Среди них «все сметающая на своем пути (crushing) децентрализация государственных структур России, благодаря чему периферийные регионы легко превратятся во внешние, но соседние области экономического процветания». Здесь наш «западный друг» использует удачный опыт по расчленению арабских стран с выделением «зон экономического процветания», контролируемых западными друзьями. Так в свое время из Ирака был выделен Кувейт. Результаты, как говорится, на лице.

Особое значение американский «архитектор пере­стройки» придает Украине, которую надо обя зательно отвлечь от вос­ста­новления историче ских связей с Россией. Главный инструмент — разрыв еще не окончательно разорванной экономической ткани. «Запад должен понимать, — диктует всей передовой цивилизации про­фессор, — что бывший Советский Союз создал единое эконо­ми­ческое пространство, основанное на монопольной взаимоза­ви­симости». Как разумный американец, Бжезинский понимает, что геополитика геополитикой, а разорвать такое пространство — дороговато выйдет. Он требует взаимопомощи, «определенного разделения труда» в свежевании СССР:

«Японии больше сосредоточиться на Дальнем Востоке России и в республиках Средней Азии, Германии приложить особые усилия на Украине, а также в западных областях России (то есть в Санкт-Петербурге), а Соединенным Штатам, помимо кооперации с Россией, в ее проектах ре формы развивать совместные проекты с некото рыми ключевыми нерусскими государствами (таки­ми как Украина и Казахстан)».

Ну что нового во всем этом? Застарелый страх перед Россией как особой целостностью, ненависть к ней и стремление эту целостность разрушить. И раньше таких теоретиков было на Западе хоть пруд пруди. А новое то, что раньше они не были желанными гостями московской интеллигенции, и их планы не пересказывались внутри России виднейшими представителями ее интеллектуальной элиты и «совести», и проводники этих идей не становились ректорами всяких гуманитарных и прочих университетов.

А вспомним, как была осуществлена одна из важнейших идеологических акций перестройки — кампания по убеждению в том, что советская экономика продемонстрировала свою несостоятель­ность по сравнению с западной. Мы не будем здесь вдаваться в спор по существу вопроса. Важно, что он был препарирован идеологами ев роцентризма с полным выхолащиванием реального исторического контекста. Вот грубейшие методологические подтасовки:

— Некорректно было само сравнение СССР с «первым миром» (развитыми капиталистическими странами). К моменту начала индустриализации СССР эти страны прошли более 300 лет промышленного развития, накопили огромное национальное богатст­во (прежде всего за счет эксплуатации колоний) и создали качественно новую рабочую силу с «индустриальным» мышлением и даже физиологически адаптированную к фабрике.

— Некорректно было сравнение СССР с пер вым миром — «витриной» неразделимой экономической системы «первый мир — третий мир», ибо доля жизненно важных ресурсов, получаемых развитыми странами из третьего мира по искус ственным ценам, имеет принципиальное значение. Из 36 важнейших минеральных продуктов в 1975 г. США импортировали 12 в объеме более 80% от своих потребностей и 20 в объеме более 50%. В дальнейшем доля импорта в потреблении США увеличивалась. Если представить на минуту, что внезапно прекратился поток минеральных и энергетических ресурсов в первый мир, что в него вернули все необходимые экологически вредные производства и из него выехали иммигранты (ученые, медсестры, рабочие), то экономическая эффективность не просто упала бы при этом гораздо ниже советской — экономика Запада просто бы рухнула. А если брать всю систему капитализма в целом, разделив, например, товары потребления поровну на всех, кто участвует в производственном процессе, то ниже советского был бы и средний уровень потребления.


[««]   С. Г. Кара-Мурза "Евроцентризм: эдипов комплекс интеллигенции"   [»»]

Главная страница | Сайт автора | Информация

Hosted by uCoz