Сдвиг к идолатрии, к внерелигиозным культам (примерами их могут быть такие разные явления, как масонство и фашизм), с тревогой отмечался самими западными мыслителями, особенно теологами. Они предупреждали, что когда Запад отбросит ценности христианства, на которых он паразитировал, мы увидим нечто страшное. Немецкий богослов Р.Гвардини писал: "вот не­честность Нового времени: двойная игра, с одной стороны, отвергавшая христианское учение и устроение жизни, а с другой - стремившаяся присвоить все, что они дали человеку и культуре... Теперь двусмысленности при­хо­дит конец. Там, где грядущее обратится против христианства, оно сделает это всерьез. Секуляризованные заимствования из христианства оно объявит пустыми сантиментами, и воздух наконец станет прозрачен. Насыщен враждебностью и угрозой, но зато чист и ясен".

Культ силы вел к культу государства (любому, кто знает Запад, советское государство покажется добрым дядюшкой - достаточно сравнить нашего тогдашнего милиционера и полисмена США). Крупнейший историк Запада А.Тойнби пишет об этом замещении хpистианства культом Левиафана (так назвал буржуазное государство философ Гоббс): "В западном миpе в конце концов последовало появление тоталитаpного типа госудаpства, сочетающего в себе западный гений оpганизации и механизации с дьявольской способностью поpабощения душ, котоpой могли позавидовать тиpаны всех вpемен и наpодов... В секуляpизованном западном миpе ХХ века симптомы духовного отста­ва­ния очевидны. Возpождение поклонения Левиафану стало pелигией, и каждый житель Запада внес в этот пpоцесс свою лепту". Страшные бомбардировки Ирака и Югославии, одобренные почти всеми американцами - последний аккорд.

Удар по религиозному чувству нанесла и вторая культурная мутация Запада - рационализация мышления. Мы не говорим здесь о том, какую силу и свободу дал рационализм человеку - это другая тема. А вот чего он лишил человека? "Никогда не пpи­ни­мать за истинное ничего, что я не познал бы таковым с оче­вид­но­стью, включать в свои суждения только то, что пpедставляется мо­ему уму столь ясно и столь отчетливо, что не дает мне ни­какого повода подвеpгать это сомнению", - писал Декаpт. Это - культ Разума .

Антрополог К.Лоренц указывал на тяжелые последствия принятия Западом этой "установки, совеpшенно законной в научном исследовании - не веpить ничему, что не может быть доказано". Ведь жизнь сложнее объекта науки, и подход к ней исключительно с меркой рационального расчета уродует человека. Жизнь теряет свою качественную сторону, те ценности, которые не поддаются измерению. Ценности заменяются их измеримым суррогатом - ценой (как сказал философ, Запад - "цивилизация, которая знает цену всего и не знает ценности ничего"). Сам отказ от культуpных тpадиций, во исполнение наказа Декарта - огромная потеря, ибо, по словам Лоренца, "тpадиции содеpжат огpомный фонд инфоpмации, котоpая не может быть подтвеpждена научными методами".

Для нас здесь важно подчеркнуть, что полностью рациональное мышление, свободное от ценностей, которые передаются традицией и не могут быть "научно доказаны", как раз и означает изживание религии.

Но главное, конечно, это "тихое" размывание христианства с помощью школы и идеологии, которая накачивается в сознание те­ле­видением. Этот процесс целенаправленно ведется в несоветской России, давно начат в католических странах Европы и пока что блокирован в Латинской Америке, где большая часть священников соединилась с движением бедноты и индейцев ("теология ос­во­бож­дения"). В Ис­па­нии за 17 лет "открытости" и рыночной либера­ли­за­ции после смерти Франко удалось до­биться поразительно эффек­тив­ного вы­тес­не­ния христианства из сознания. На одном круглом столе меня спросили, как бы я назвал суть происходящих в Испа­нии перемен, и я ответил: "тихая Реформация". Удивились, но согласились. И какой это тоскливый процесс! Кажется, что у лю­дей душа ноет.

Читал я раз лекцию в школе в маленьком городке, школа - на всю округу. После лекции свободные дебаты. Выступил учитель, говорит об обмене учениками с Данией, и что испанские ребята видят, что живут теперь не хуже, чем в Европе. Я спрашиваю: а что значит "жить не хуже" или "жить лучше"? Учитель отвечает: "критерий такой - есть ли в доме видео; а вы как думаете?" А я говорю: "Ребята, видео вещь приятная, но важнее - есть ли дома дедушка, или ты его отвез в приют для престарелых". Как захлопали в ла­доши, запрыгали - будто камень у них с души свалился. Оказывается, пока что они еще живут лучше, чем в Европе!

В чем же дело? В чем "изживание" христианства светскими ме­тодами? Не в расстреле священников и не в крушении церквей. Это - гонения , совсем иное дело. А изживание может идти рука об руку с восстановлением здания Храма, оно - агрессия в душу че­ло­века, часто агрессия приятная, с наркотиком. Главное в этой агрессии - превращение соборной личности в индивидуума. В этом и была суть той мутации европейской культуры, которая привела к рыночной экономике, к появлению "свободного индивида"-пред­при­ни­мателя. Для меня человеческий смысл христианства - в идее братства людей, в идее коллективного спасения души. Переход к рынку как основе человеческих связей - выхолащивание этого смысла.

И не существенно, использует ли рыночное общество маску христианства для выгодного паразитирования на его фразеологии - или отбрасывает эту маску с воплем Вольтера или Николая Амо­со­ва. Как пишет исследователь духовных основ капитализма Макс Вебер, "люди, преисполненные "капиталистического ду­­ха", если не враждебны, то совершенно безразличны по от­но­шению к церкви". Он не видит в этом противоречия с тем, что сам этот "дух" изна­чаль­но был связан с мо­тивами про­те­с­тантизма.  Религиозные рево­лю­ционеры помогли буржуазии сломать "тота­ли­таризм" католической иерархии, как наши "демократы" помогли во­рам сломать "тота­ли­та­ризм" советского строя - а потом были ото­дви­нуты в сторону (а наши будут выброшены, как ненужная тряп­ка).

Что несет сегодня западному христианству волна неолиберализма с его фанатичным монетаризмом и идолами свободы и индивидуализма? Возможно, последний удар по религиозному чувству, о котором говорил Гвардини. Вот три сообщения из одного номера газеты, за 24 сентября 1995 г.

В Голландии священник К. ван Флит в Вердене обвенчал двух лесбиянок церковным браком, надел им кольца, благословил их семью и призвал прихожан кончать с предрассудками и жить свободно . Это ли не удар по религии?

Но это - мелочь по сравнению с другим событием: "Англиканская церковь с радостью восприняла новое издание Библии, которое совмещает священные тексты с советами и пожеланиями в области сексуальных отношений". Дальше дается изложение этой "новой интернациональной версии" Библии. Такое свинство, что даже на мой взгляд неверующего это не просто святотатство, а плевок в душу любого нормального человека.

И вот, пожалуй, главное. Издание в США "политически правильной Библии". Массовый тираж разошелся за неделю. Как же подправили Священное писание идеологи в сане? Так, что, как сказано, из Библии "вычищены следы чего бы то ни было, что может вызвать раздражение любой социальной группы". Так, например, выброшено указание на то, что Христа распяли иудеи. Экая мелочь! Не раздражать же из-за нее финансовых магнатов. Чтобы не обидеть феминисток, подчистили анкету Саваофа - он теперь не Бог-отец, а "Бог отец-мать". "Отче наш!" отменяется. Даже слово Господь как синоним Бога устранено - да здравствует демократия, никаких господ!

Любой человек с религиозным чувством скажет, что фальсификация и профанация священных текстов - это и есть удушение религии. Разве замахивались на это большевики! По сравнению с этими акциями разрушение церковных зданий или физическое убийство служителей культа наносят религии ущерб несравнимо меньший.

Что же мы видим сегодня в России, у доморощенных рыцарей Запада? Ту же попытку - именно они, в белых перчатках, но эффективно удушают религию, высмеивают и пачкают все священное, все наши культы и сокровенные отношения. Началось это давно, с западников, а сегодня они выродились до русофобов. Утверждения о том, что тормозом развития России является воспитанный православием характер ("лень и рабская пси­холо­гия") - элементарная идеологическая ложь. Но ведь за ней - философия. Как тиражировали "демократы" слова Чаадаева: "Повинуясь нашей злой судьбе, мы обратились к жалкой, глубоко презираемой этими [западными] народами Византии за тем нравственным уставом, который должен был лечь в основу нашего воспитания"!

Сегодня утвеpждается, что по сpавнению с Западом Пpаво­славие отличалось нетеpпимостью и тоталитаpизмом. "Несколько лидеpов еpеси были сожжены в 1504 г.", - обличают "демократы". И это - в сpавнении с католической инквизицией или сожжением миллиона (!) "ведьм" в пеpиод Рефоpмации. Порой доходят до того, что Православие оказывается как бы и не христианством, и мы выпали из этой религии. Кумир наших "демократов", "грузинский Сократ", М.Мамардашвили, так и пишет: "Любой жест, любое человеческое действие в русском куль­турном космосе несут на себе, по-моему, печать этого крушения Просвещения и Евангелия в России". Подумать только, любое наше человеческое действие в рамках русской культуры! Да разве имеем мы право на жизнь?

Изживание, по примеру Запада, религиозного органа русских и разрушение традиции было пафосом философии западников. В статье "Культурный мир русского западника" эмигрант В.Г.Щукин так характеризует эту часть интеллигенции: "В отличие от романтиков-славянофилов, любая сакрализация была им в корне чужда. Западническая культура носила мирской, посю­сто­ронний характер - в ней не было места для слепой веры в свя­тыню... С точки зрения западников время должно было быть не хра­нителем вековой мудрости, не "естест­венным" залогом непре­рывности традиции, а разрушителем старого и создателем нового мира".

Сегодня эта псевдо-рационализация дошла до гротеска. Духовный лидер "демократов" академик Н.Амосов пишет даже: "Бог - материя. Нельзя отказываться от Бога (даже если его нет). К сожалению, "материальность" Бога, пусть самая услов­ная, служит основанием для мистики, приносящей обществу только вред. Без издержек, видимо, не обойтись... Точные науки поглотят психологию и теорию познания, этику и социологию, а следовательно, не останется места для рассуждений о духе, сознании, вселенском Разуме и даже о добре и зле. Все измеримо и управляемо".

Все это - технократический бред, но ведь "демократы" чтят Амосова как пророка.

Сегодня мы является свиде­те­лями огромного инженерно-идеологического проекта - попытки искусственного разруше­ния вошедших в подсознание религиозных структур огром­ного на­рода. Это - культурная диверсия, по своим разрушительным мас­штабам далеко превосходящая другие известные в истории. Без тpадиций и "иppациональных" ноpм, за­пpетов и pитуалов может существовать, да и то с болезненными пpипадками вpоде фашизма, лишь упpощенное общество атомизиpованных индивидуумов. Сложные поликультуpные, а тем более многонациональные общества устойчивы до тех поp, пока не позволяют навязать им "пpогpессивные" за­пад­­ные ноpмы. Парадоксальным образом, именно оттеснив от власти экс-партократов со свечкой в руке, можно защитить религиозное чувство русского человека.

Понимают ли русские люди, на что они согласились, поддержав - или хотя бы попустив - такую реформу? Не понимают. И к смыслу их не допустили.

Я лично счастлив, что мне смысл этой реформы открыл в бле­стящей, поэтической лекции виднейший теолог Израиля раби Штайн­зальц в 1988 г. Его тогда привез в СССР академик Велихов, и это было событие. Еще большую службу сослужил бы России Велихов, если бы опубликовал ту лекцию. Состоялась она в Институте исто­рии естествознания АН СССР, где я работал. Раби Штайнзальц, в прошлом видный физик и историк науки, вроде бы приехал рас­ска­зать об истории науки в Израиле, но, выйдя на трибуну, сказал: "Я вам изложу самую суть Талмуда". Директора нашего при этих сло­вах из зала как ветром выдуло, и пришлось мне, как заместителю ­ди­рек­тора, вести собрание. Для меня это была, пожалуй, самая инте­ре­сная лекция, какую я слышал.

Лектор осветил три вопроса: что есть человек , что есть свобода и что есть тоталитаризм - как это дано в Талмуде. Потом то же самое, по сути, написали философы западного общества Гоббс и Локк, но по-моему, хуже. Человек, сказал раби, это це­лост­ный и самоценный мир. Он весь в себе, весь в движении и не привязан к другим мирам - это свобода. Спасти человека - значит спасти целый мир. Но, спасая, надо ревниво следить, чтобы он в тебя не проник. Проникая друг в друга, миры сцепляются в рой - это тоталитаризм. Раби привел поэтический пример: вот, вы идете по улице, и видите - упал человек, ему плохо. Вы должны под­бе­жать к нему, помочь, бросив все дела. Но, наклоняясь к нему, ждущему помощи и благодарному, вы не должны допустить, чтобы ва­­ша душа соединилась, слилась с его душой. Если это про­изой­дет, ваши миры проникают друг в друга, и возникает микроско­пи­че­ский очаг тоталитаризма.

Я спросил самого авторитетного сегодня толкователя Талму­да: значит ли это, что мы, русские, обречены на тоталитаризм и нет нам никакого спасения? Ведь я ощущаю себя как личность, как Я, лишь тогда, когда включаю в себя частицы моих близких, моих друзей и моих предков, частицы тела моего народа, а то и всего человечества. Вырви из меня эти частицы - что останется? И мой друг таков, какой он есть, потому, что вбирает в себя частицы меня - наши миры проникают друг в друга, наши души соединены. Значит, если мы от этого не откажемся, мы будем осуждены, как неисправимое тоталитарное общество?

На этот вопрос раби не ответил - хотя я и сидел рядом с ним за столом президиума. Он ответил всей своей лекцией. Принять дух капитализма и идею человека-индивидуума, в самом гуманном ее варианте - это значит отказаться от идеи братства и любви, отказаться от христианства. Так прикиньте в уме - от чего нас зовут отказаться, и чем за это заплатят.


[««]   С.Г.Кара-Мурза "Советская цивилизация" (том I)   [»»]

Главная страница | Сайт автора | Информация

Hosted by uCoz